Интервью с людоедом Тур Хейердал «Фату-Хива»: «До тех пор,..

Интервью с людоедом
Тур Хейердал «Фату-Хива»:
«До тех пор, утверждал Теи Тетуа, никто не умирал от болезней. Люди доживали до такой старости, что становились похожи на высушенные тыквы, сидели на одном месте, и приходилось их кормить. Молодые умирали, если срывались с пальмы, или попадали в пасть акуле, или их убивали в бою и съедали враги.
— Съедали? — Лив с ужасом покачала головой.
— А что, у вас разве не воюют? — спросил Теи не без вызова: дескать, ну-ка, отвечайте начистоту.
Пришлось признаться, что в Испании шла ожесточенная гражданская война, когда мы уезжали из Европы.
— Ну и что вы делаете с убитыми? — допытывался Теи.
— Закапываем в землю.
— Закапываете в землю! — Теи явно был потрясен и возмущен таким варварским расточительством.
Это же надо, убивать людей только затем, чтобы закапывать их в землю! И никто их не выкапывает потом, когда «дойдут»?
Что он — смеется над нами или в самом деле недоумевает? Лицо вполне серьезное. Может быть, смотрит на нас, как мы смотрим на индусов, которые не едят священных коров, оставляя их падальникам.
Теи рассказал про своего отца Уту, самого знаменитого и свирепого воина в долине Уиа. Он почти ничего не ел, кроме человеческого мяса. Но в отличие от своих друзей предпочитал выждать, когда оно «дойдет», и тогда уже шел с миской к погребальной платформе. Вместе с пои-пои получалось отменное блюдо. Как-то вдова одного умершего соплеменника Уты привела ему свинью: хотела отвлечь его внимание от покойника. Но Ута сперва съел свинью, потом покойника. Мать Теи рассердилась на Уту, потребовала, чтобы он ел рыбу и другую приличную пищу, без такого отвратительного запаха. Ута послушался, говорил Теи. Долго не ел тухлого мяса. И до того отощал, что пришлось вернуться к прежней пище.
Лив ужасалась; Момо слушала с открытым ртом, вытаращив большие карие глаза на смирного старого человека, который говорил о людоедстве как о самом обычном обеде. Теи признался, что сам один раз участвовал в каннибальском ритуале. Здесь, в Уиа, он тогда был еще совсем молодой. Человеческое мясо сладкое, как кумаа — батат. Обычно жертву жарили, вернее, пекли на горячих камнях в земляной печи, завернув в банановые листья, как он нам свинину готовит. Некоторые ели человеческое мясо от голода, потому что тогда на острове было много народу и не всем хватало пищи. Но обычно потребление человеческого мяса носило характер религиозного ритуала и своего рода мести.
Вкуснее всего женское предплечье, объяснял Теи. «От белой женщины», — добавил он и поглядел на Лив с хитрой улыбкой. Пошутил, конечно, но я сомневаюсь, чтобы присутствующим дамам понравилась эта шутка».
Абориген Маркизских островов, рисунок середины XIX века

Источник