Изначально ломбардцами называли выходцев из собственно Ломбардии, которые активно втянулись в финансовую деятельность не только у себя на родине, но и в других странах Европы. Но в период с XI по XV век название распространилось на всех жителей северной Италии, которые, впрочем, тоже торговли не чуждались.
Приманкой для этих предприимчивых господ стала Франция, где проводились крупные ярмарки. Где большая ярмарка – там большие финансовые потоки, а значит и возможность нажиться. Такая возможность подвернулась довольно быстро, поскольку единой валюты не то что в Европе, но и даже в одной Франции не было: каждый более-менее значимый феодал чеканил свою монету, и обменные пункты были в цене. Нелегкое дело определения курса тогдашних многочисленных валют и взяли на себя ломбардцы.
К этому добавилась и Госпожа Удача, повернувшаяся лицом к ломбардцам одновременно подставив противоположную часть тела их коллегам и конкурентам по финансовым операциям – евреям.
Последних регулярно стригли как липку, отправляя на некоторое время попастись и снова нагулять жирка и шерсти, чтобы можно было собрать очередной урожай поборов. Но иногда их и вовсе выгоняли. В общем, в ту пору евреям в данном регионе довелось очередной раз огрести, и ниша оказалась полупустой, чем и воспользовались ломбардцы.
Их положение было более устойчивым, поскольку евреев всегда можно было выпереть за то, что «они нашего Христа распяли», а вот до католиков-ломбардцев так просто было не докопаться. Даже Орден Тамплиеров было проще обвинить, ибо это было закрытое религиозное братство с ближневосточными корнями, которому всегда можно было вменить какую-то ересь (что и было сделано), а здесь – финансисты и не более.
К тому же ломбардцы поняли, что килька порой важнее осетра, и стали давать в долг под проценты не только вельможам, но и простым людям. Суммарный эффект оказался значительным и вскоре именно ломбардцы стали главными ростовщиками Франции, да и вообще Европы (не считая тех мест, где евреям удалось сохранить свои позиции).
Серьезным конкурентом стали вышеупомянутые тамплиеры. Ломбардцев, как и всех ростовщиков, ненавидели. Жить без них не могли, но ненавидели. Оно и неудивительно, поскольку процент, который они брали, начинался примерно с 30%, и регулярно превышал 50%, впрочем, как и у евреев.
Тамплиеры же мало того, что занимались активной благотворительностью, так еще и ссужали деньги под 10–15%. Но вскоре Фортуна сделала очередной реверанс ломбардцам, и Орден бедных рыцарей Христа и храма Соломона был расформирован и обобран. Ниша освободилась.
Здесь бы и радоваться, но, посудите сами: сначала обирают евреев (это еще куда ни шло), но теперь уже стали обирать христиан (а вот это уже симптом). В общем, стало понятно, кого ощиплют следующим.
Надо сказать, что на роль главного щипача претендовал Филипп Красивый, который и евреев обстриг и выгнал, и тамплиеров обобрал и упразднил, и Папе Римскому отчислять положенное не хотел, для чего даже поставил Великого Понтифика под свой контроль. Если ему сам Римский Батька не указ, то что для него какие-то менялы-макаронники?
Тем более что, хотя они и не были проклятым народом, как евреи, но в чем-то были хуже, поскольку обирали своих же единоверцев. Дома ломбардцев приравнивались к тюрьмам и больницам, а их самих считали живодерами. В общем, обрушь он свой гнев на ломбардцев, вся Европа ликовала бы.
Увы, Фортуна не может постоянно поворачиваться лицом к одному и тому же объекту. Настало время показать ей свою пятую точку теперь уже ломбардцам. Сначала она делала это довольно деликатно: Филя Красивый взялся расследовать деятельность итальянских ростовщиков. Стал вешать дополнительные налоги, а порой некоторых даже уводили на допрос, который мог вестись в соответствии с тогдашними представлениями об оптимальных методах дознания.
В итоге ломбардцы стали оплачивать значительную часть его инициатив, при полном отсутствии благодарности. После смерти Филиппа лучше не стало: хотя вся ростовщическая ниша была ломбардской, но понимали это не только они, но и короли, которые брали, брали, и брали. В долг, разумеется, который, как понимали обе стороны, никогда не будет погашен.
В то же время, если вдруг обнаруживалось, что сами ломбардцы, где-то что-то недоплатили, с них спрашивали со всей строгостью закона. Порой тяжбы затягивали на многие годы, и избежать уплаты можно было только покинув Францию и вернувшись в родную Италию, куда французские власти дотянуться не могли.
Преемники Филиппа Красивого по большей части не обладали его умом, и не просто обирали ломбардцев, угрожая расправой. Фактически они провели через ломбардцев двойное налогообложение населения.
Судите сами: налоги для населения были огромными. Требовать больше – нарываться на открытое неповиновение. Гораздо проще забрать у ломбардцев половину имущества, и тем придется увеличить процентную ставку для населения, что и делалось.
После этого перетекшие из карманов простых жителей деньги, можно будет снова забрать себе. И при этом народ будет ненавидеть не короля-со-товарищи, а ненавистных ломбардцев. А короля могут еще и похвалить за справедливое возмездие кровопийцам-ростовщикам. Так что все грамотно. Не учитывалось только то, что народ нищал и терял интерес к любой деятельности.
Закончилось все тем, что очередной король решил пощадить знать, и запретил уплачивать долги ломбардцам, даже при наличии такого желания. Финальную точку в этой истории поставила Столетняя война: обвинения в финансировании врага, снова «стригжка», а потом свои коррективы внесла эпидемия чумы середины XIV века. Вести дела во Франции стало практически невозможно (там даже жилось с трудом) и предприимчивые финансисты вернулись в Италию.
Но свято место пусто не бывает, и место, некогда занятое евреями, тамплиерами и ломбардцами, заполнили ростовщики уже из самых разных стран Европы. Память же о ломбардцах сохранилась в виде изобретенного ими заведения, где можно получить деньги под залог имущества. С тех пор оно известно как «ломбард».
