«Дорогая мамочка! Больше всего меня терзает мысль, что я доставила тебе огромное беспокойство. Со мной ничего плохого не произошло… Если сможешь, передай мне, пожалуйста, мое платье, зеленую кофточку и белые носки. Хочу выйти в хорошем виде…» — написала семнадцатилетняя Маша Брускина перед казнью.
До войны Мария жила в Минске. Когда немцы вошли в столицу Белоруссии, девушка познакомилась с подпольщиками и стала помогать им. Она, еврейка по национальности, знала, как фашисты относятся к таким, как она. Чтобы на нее не обращали внимания, осветлила свои черные кудри перекисью водорода.
В городе немцы построили концлагерь «Дрозды», в котором содержали сто тысяч военнопленных и сорок тысяч гражданских. Маша носила узникам концлагеря еду и воду, передавала одежду, а затем, когда появился лагерный госпиталь, пошла работать в него медсестрой.
Ей удалось пронести в лазарет фотоаппарат для изготовления фальшивых документов, с которыми некоторые пленные, переодевшись в гражданскую одежду, с помощью подпольщиков совершали побег из лагеря. Кому-то удавалось перейти через линию фронта и попасть в свои части, кто-то уходил в лес к партизанам.
Среди спасенных был Борис Рудзянко, оказавшийся предателем. Он выдал все подполье. Марию Брускину гитлеровцы продержали в тюремной камере 12 дней. За все это время она не назвала своего имени и фамилии, тем самым спасла родных от расправы. Саму же юную подпольщицу вместе с другими товарищами по подпольной работе фашисты повесили 26 октября 1941 года на одной из городских улиц, так и не узнав, как звали отважную белорусскую подпольщицу. Казнь была совершена карателями 2-го литовского батальона вспомогательной полицейской службы под командованием майора Антанаса Импулявичуса и снималась на плёнку фотографом из Каунаса.
В годы оккупации в Минске существовала фотомастерская фольксдойча Бориса Вернера, в которой немцы проявляли и печатали свои снимки. В ней с июня 1941 года по 1944 год работал Алексей Сергеевич Козловский. Приблизительно в ноябре 1941 года в его руки попала для обработки плёнка, на которой была заснята казнь, совершённая 26 октября. Он сделал отпечатки для хозяина и, кроме того, дубликаты снимков, которые спрятал в подвале в жестяной банке из-под авиационной рулонной плёнки. За годы оккупации Минска ему удалось собрать 287 фотографий. Все эти снимки были переданы А. С. Козловским органам советской власти после освобождения Минска.
Фотографии девушки и двух её товарищей вошли во многие книги о Великой Отечественной войне. Они фигурировали на Нюрнбергском процессе в качестве документов обвинения нацистских преступников. Они также экспонируются в Минском музее истории Великой Отечественной войны.
Первыми публикациями о Маше Брускиной стала серия статей Владимира Фрейдина в газете «Вечерний Минск» 19, 23 и 24 апреля 1968 года под названием «Они не стали на колени» и статья Льва Аркадьева «Бессмертие» в газете «Труд» 24 апреля 1968 года. В результате журналистского расследования по установлению имени М. Б. Брускиной, проведённого Л. Аркадьевым и А. Дихтярь, её имя было официально подтверждено заместителем начальника научно-технического отдела УООП (Управление охраны общественного порядка) Мосгорисполкома экспертом-криминалистом подполковником Ш. Г. Куна́финым.

