Ночь чудес или Прощай феодализм.
Начавшуюся революцию никто и не рассматривал как революцию, речь, скорее, шла о глобальном реформировании. И реформировать планировали весь общественный строй, начиная прямо с королевской власти. Монархия Франции стремительно утрачивала свой авторитет, а Британия на голову превосходила Францию в на политическом и экономическом фронтах. Нельзя сказать, ожидали ли Генеральные Штаты, что король поймет их идеи глобального реформирования и пойдет навстречу, иди нет, но то, что монарх совсем их не понял — факт. Желая добиться компромисса, Людовик XVI предлагает Штатам проекты административной реформы, финансовой реформы, но это все лишь локальные изменения, при которых общество останется прежней. Не произойдет отступления от так называемого “Старого порядка”, и это недопонимание были критическим. Именно поэтому третье сословие и провозгласило создание Национального собрания, пообещав не расходиться, пока не будет подписана Конституция.
Людовик вообще вел себя чрезвычайно вяло и нерешительно. Ну заявился лично в Генеральные Штаты, ну попросил успокоиться и ушел. И все. Инициатива осталась за Национальным собранием, которое в июле 1789 реформируется уже в Учредительное собрание так как теперь к требованиям третьего сословия присоединились представители двух других сословий: дворянства и духовенства.
И взятие Бастилии стало тем триггером, который максимально активизировал Учредительное собрание. Реформы стали штамповаться одна за одной, нанося непоправимые удары по старому порядку. Удары были такими:
Отменено деление на сословия
Церковное имущество передается в распоряжение нации
Духовенство переходит под контроль государства
Средневековое административное деление Франции заменено на департаменты, дистрикты, кантоны и коммуны.
Ликвидируются цеха
Отмена законов, ограничивающих развитие торговли и промышленности
Но главным образом крестьяне, путем постоянных восстаний, стремились не к свержению монархии, а к отмене той самой пресловутой сеньориальной системе, которая заставляла их платить постоянные поборы, нивелируя всю кажущуюся свободу распоряжения своей землей. И Учредительное собрания удовлетворило их требования.
И сделало это Учредительное собрание весьма эпично, за одну ночь 4 августа 1789 сокрушив феодальный строй во Франции. Что интересно, инициаторами стали не представители крестьян или горожан, а дворянства: виконт де Ноайль, герцог д’Эгильон, герцог де Ларошфуко и тд. На ночном заседании они предложили следующее: уровнять всех в налогах, уровнять всех перед законом, ликвидировать поборы, отменить барщину, духовенство и дворянство должны отказаться от сословных привилегий. На трибуну перед Учредительным собранием поднимались титулованные аристократы и публично отказывались от всех своих прав. Все это встречалось громом аплодисментов, присутствующие обнимались и утирали слезы умиления, все чувствовали, что они вступают в новую эпоху.
Вихрь реформ не утихал и 26 августа 1789 Учредительное собрание утверждает Декларацию прав человека и гражданина. Эффект от этого документа не был прямым — жизнь не должна была сразу кардинально измениться сразу после его принятия. Это было скорее провозглашением того, какой Учредительное собрание хочет видеть новую Францию. Провозглашением неотъемлемых прав человека, провозглашением свободы, когда любой может делать все что угодно, если это не ущемляет права других, вводилась презумпция невиновности, утверждалась отмена сословий и расформирование рыцарских орденов.
Осень 1789-го в Париже выдалась очень жаркой: возник дефицит хлеба. Вроде и урожай был солидный, и государство закупало зерно за границей, но подвоз в столицу не был налажен, из-за чего у булочных постоянно толпился народ, причем зачастую, просто теряя время, так как хлеба не хватало на всех. В соседних городах складывалась такая же безрадостная ситуация. Богачи и дворяне по-тихому сваливали из столицы, оставляя народ один на один с его проблемами, а толпы бедняков бастовали, требуя хлеба. И знаете, кто предложил решение проблемы? Женщины!
Да-да, обычные французские женщины, негодуя в очередях, решили, что все можно изменить, если пойти всем вместе на Версаль, прямо к королю, и заставить его вместе со всеми богачами вернуться в Париж. Себя они голодными не оставят,так что хлеба будет навалом. Но в Версале были не только богачи с королем, но еще и офицеры Фландрского полка, находящиеся в отпуске. И король делал все возможное, чтобы пробудить их верность. 1 октября в Версале закатили пир: шампанское, булка, перчатки, король выходит к офицерам с сыном на руках. Все это вызывает в душах офицеров мощнейший промонархический отклик: они срывают с себя трехцветные знаки отличия, и августейшие дамы собственноручно награждают их белыми кокардами, как в старые добрые. 3 октября устраивается повторный пир с балами, красавицами и юнкерами.
А уже утром 5-го октября толпа примерно в 8 тыс. человек, большинство из которых — женщины, вооруженные огнестрельным оружием кстати, выступили из Парижа на Версаль. Командующий Национальной гвардии и герой Американской революции маркиз де Лафайет сопротивлялся толпе, которая требовала от него повести своих солдат на Версаль. Когда же революционеры устали его уговаривать и пошли без него ему все же пришлось повести 20 000 гвардейцев на Версаль, с целью не допустить возможного кровопролития.
Вечером того же дня толпа уже стояла перед оградой Версальского дворца, а напротив нее выстроился тот самый Фландрский полк, офицеры которого так внезапно полюбили короля после банкетов. Люди требовали хлеба и утверждения королем Декларации прав человека. Начала литься кровь: тут и там происходили схватки народа и королевской гвардии. Король уже задумал бежать из дворца, но подготовленные кареты были задержаны Национальной гвардией Лафайета. Народ так и остался ночевать под окнами дворца, а король уже согласился утвердить Декларацию. Тем не менее, обстановки это не разрядило: перестрелки королевской гвардии и народа привели к штурму гвардейских казарм. Нескольких офицеров лейб-гвардии обезглавили, их головы насадили на пики и демонстрировали под окнами дворца.
Офигевшие от такого королевские гвардейцы бросили свои посты и бросились внутрь дворца, а прямо за ними во дворец ворвался и народ, разбудив короля. Лафайет при этом сумел сохранить контроль над ситуацией и Национальная гвардия вытеснила бунтующих наружу. Затем он посоветовал королю вместе с сыном и королевой Марией-Антуанеттой выйти на балкон и поприветствовать толку. Монаршая семья так и сделала и, что удивительно, толпа начала радостно скандировать: “Да здравствует король! Да здравствует королева! Короля в Париж!” Король сказал, что он возвращается в столицу, что вызвало всеобщий восторг и 6 октября бунтовщики, национальная гвардия и король отправились в Париж.
Эти события вызвали брожение в Учредительном собрании. Многие депутаты расценили такое поведение толпы как варварство и сложили с себя свои полномочия. Более того, правое крыло собрания даже начало массовую эмиграцию за границу.
Фактически, под первым этапом революции была подведена черта. Король, который вначале пытался саботировать решения, принимаемые Учредительным собранием, понял, что это уже бесполезно, и пришла пора с ним считаться. Монарх, находясь в Париже, фактически оказался заложником толпы, которая теперь была тверда уверена в своей способности влиять на происходящее в стране. Учредительное собрание, в лице своих либеральных представителей, увидело в народе и его левых взглядах огромную опасность. Абсолютная монархия была сокрушена, но сильного правительства не было: образовался вакуум власти, который вкоре заполнится кровью.
©
