Продолжение предыдущей публикации.
Храбрость и особенно невероятная осведомленность Засса о делах противника снискала ему среди горцев славу человека, связанного с потусторонними силами. Сам же он всячески старался подобные слухи поддерживать.
Г. Атарщиков вспоминал, что однажды, принимая у себя черкесских делегатов, Засс послал верного человека вынуть из их пистолетов пули и передать ему. Затем он обратился к гостям с вопросом: «Для чего вы носите за поясом пистолеты? Ведь вы не можете попасть из них в цель на 10 шагов!»
Когда же возмущенные таким предположением горцы стали возражать, предложил им выстрелить для пробы в его шапку. Не ведая, что в пистолетах, горцы согласились выстрелить, а Засс незаметно бросил пули на землю. Удивление стрелявших было безмерным. Но оно перешло в ужас, когда Засс, добившись, чтобы стреляли прямо в него, продемонстрировал свою «неуязвимость».
Интересно, что точно таким же приемом пользовались британские агенты на Востоке.
В другой раз Засс показал нескольким абадзехам через врезанное в дверь оконце искусно нарисованную панораму аула и заявил, что способен видеть любое место на земле и поэтому бесполезно пытаться что-либо от него скрыть. С большим успехом показывал Засс горцам и такие «волшебные» вещи, как музыкальная табакерка, подзорная труба, электрическая машина… «Все эти не более как пустые фокусы для образованного человека, — писал Атарщиков, — на горцев… производили огромное действие. Они признали Засса чародеем. Даже его внешность вызывала смятение: высокий, сутулый, хромой, со светло-голубыми глазами, с длинными висячими усами, причём один ус чёрный, а другой абсолютно белый.
На разного рода хитрости Засс был действительно неистощим. Однако венцом проявленной им изворотливости, вероятно, следует считать следующее событие. Желая ввести противника в заблуждение, Засс распустил слух о собственной болезни.
Явившихся проверить это горцев полководец принимал лежа в постели среди склянок с лекарствами. Затем был разыгран целый спектакль. «Засс лежал на постеле покрытый простынею в виде савана, три восковые свечи тускло горели над изголовьем… Мы все знали о мнимой смерти барона Засса, но увидев его лежащего с закрытыми глазами, с мертвенно бледным лицом, готовы были забыть, что перед нами лежит живой здоровый человек». Узнав о «смерти» Засса, черкесы полностью утратили бдительность. Каков же был их ужас, когда вдруг «воскресший» военачальник перешел реку Белую с большим отрядом и разгромил их войско .
Именем Засса в черкесских аулах матери пугали детей. Но верно и то, что горцы уважали его за мужество и верность данному слову. В мемуарах Г. Атарщикова есть рассказ о том, как Засс освободил и наградил деньгами пленного черкеса, брат которого предложил ему в качестве выкупа свою жизнь.
А. Розен вспоминал, как после смерти ездившего на переговоры к Зассу черкесского князя распространился слух, что последний якобы был отравлен русским полководцем.
Тогда Засс без всякой охраны, в сопровождении одного лишь толмача, отправился в аул, где жил умерший, и опроверг обвинения. «С этой минуты, — прибавляет А. Розен, — имя Засса прогремело между горцами».
«При этом он был человеком хорошо образованным, интересовавшимся научными открытиями, новинками техники, с удовольствием, принимавшим участие в вечерах в доме Нарышкиных, где звучала музыка, песни, велись рассказы о былом, декламировались стихи опальных поэтов. К судьбе декабристов, служивших в крепости, проявлял интерес и участие, всячески стремясь облегчить их положение. Штабным офицером у генерала служил Лев Сергеевич Пушкин — родной брат поэта А.С. Пушкина.» (Из «Записок декабриста» Н.И. Лорера)
В 1840 году Засс занял пост начальника правого фланга Кавказской линии, протянувшейся от станицы Васюринской на границе Черноморского войска на запад до устья Лабы и далее вверх по ней до Георгиевска. Еще в 1836 году он составил проект организации новой, Лабинской линии. Теперь он мог приступить к его осуществлению. К 1843 году им были основаны станицы Урупская, Вознесенская, Чемлыкская и Лабинская. Между станицами располагались укрепленные посты. «Размещение первых станиц, — писал очевидец, — принесло большую пользу впоследствии и оказалось лучшею мерою, как для взаимной поддержки, так и для отражения вторжений хищников в наши пределы».
Замыслы Засса, однако, простирались еще дальше. Он разработал план укрепления левого берега реки Белой, создания мощных опорных пунктов для русской армии. «Полагаю, что отряды должны неослабно воевать земли неприятеля, как в продолжении постройки крепостей, так и после, до тех пор, пока он не будет прочно покорен», — писал он в одном из своих донесений. Но занимавший с 1838 года пост командующего войсками на Кавказской лини и в Черномории П. Х. Граббе не поддержал планов Засса, что привело к конфликту между ними. Вообще Граббе был склонен недооценивать противника. Например, Шамиля он искренне считал всего лишь «безродным бродягой, голова которого не стоит и ста червонцев», поэтому предпринимаемые Зассом меры казались ему совершенно излишними. Тем не менее Зассу удалось создать сильную кордонную линию на Лабе, а наиболее упорных в сопротивлении горцев переселить из высокогорных аулов на равнины. Он с немецкой педантичностью осуществлял мероприятия по обустройству новых мест, удачно выбранных и в стратегическом, и в экономическом отношениях, содействовал привлечению в эти районы мирных поселенцев, надеясь, что под их воздействием горцы утратят воинственность и перейдут к более спокойным занятиям.
Генерал писал:
«На предназначенном месте жительства армяне найдут с избытком средства для земледелия и скотоводства».
Под руководством этого генерала на левом берегу Кубани в 1837 году возникает небольшой аул горских армян. В 1839 году поселение переместилось ближе к реке Уруп, этот год считается официальной датой рождения Армавира.
Под начальствованием Засса воевало немало героев. Яркой фигурой был его ученик казачий генерал Я.П.Бакланов. В отличие от многих нынешних генералов он не отсиживался в тылу, а сам водил в атаки своих казаков. Причем в бой ходил одетым в ярко-красную рубаху, а над его отрядом развевался черный флаг с черепом и скрещенными костями.
Сам Шамиль ставил его в пример своими полевым командирам:
«Если бы вы боялись Аллаха, так же как Бакланова, давно были бы святыми».
Герои, подобные Зассу и Бакланову, длительное время оценивались неоднозначна. Но независимо от политической оценки, воинская доблесть остается таковою, с чьей бы стороны она ни проявлялась. Это понимали, кстати, и сами горцы, с уважением относившиеся именно к самым решительным и опасным противникам.
В 1842 году генерал-лейтенант Г.Х.фон Засс по болезни оставил службу на Кавказе и был зачислен в резерв по кавалерии, а затем и вовсе вышел в отставку в 1848 году. В 1849 году он вновь призван в действующую армию и назначен начальником авангарда III пехотного корпуса. 3 июля 1849 года казаки передового отряда генерала Засса отличились у города Вайцена, 5 июля у деревни Тур разгромили венгерскую кавалерию, а 19 июля приняли участие в сражении при Сегезваре, где отличился 1-й Донской полк. По окончании войны Г.Х Засс вновь вышел в отставку, сказались ранее полученные контузии, рана пулей в бедро, рана пулей в правую руку с повреждением кисти, рана пулей в левую ногу навылет. В августе 1864 года император Александр II, учтя прежний опыт и заслуги, призвал вновь 67- летнего генерала Г.Х. фон Засс на службу в Кавказскую армию. В 1877 году Г.Х.фон Засс был произведён в генералы от кавалерии. 4 декабря 1883 года он сканчался. С именем Григория Христофоровича фон Засс связаны и несколько историй, которые в некоторой степени характеризуют и другие черты его характера.
9 февраля 1853 года последовал приказ о предании «генеральному» суду трех полных генералов, одного адмирала и двух генерал-лейтенантов, в том числе и генерала фон Засса за «бездействие власти, беспечность и допущение важного государственного ущерба». В своем объяснении он, боевой генерал включенный в состав комитета оказавшегося в центре расследования, писал с недоумением, что «привыкнув с детских лет к военной дисциплине, он беспрекословно подписывал все те статьи, которые были подписаны председателем и членами».
Благородная цель комитета исключала у него даже мысль противоправных действий. По окончанию дела в решении императора Николая Павловича от 10 апреля 1853 года указывалось:
«Генерал-лейтенантов Граббе и Засса признаю виновными только в том, что, усумнясь в правильности существующего порядка в комитете, не довели об этом, как генерал-адъютанты, до моего сведений, за что объявить им строжайший выговор и от дальнейшего взыскания освободить».
Другая история более комичная, она зафиксирована в разных источниках, в том числе даже в книге «Русский литературный анекдот 18-го начала 19-го века». А суть истории в том, что полковник Засс, выдавая свою дочь за рижского гарнизонного офицера Ранцева, настаивал на том, что его род древнее, знатнее и потому Ранцев должен изменить фамилию на Засс-Ранцев. Так как назревал конфликт император Николай I вмешался и велел Ранцеву отныне зваться Ранцев-Засс. Конечно барону Засс это не понравилось, но кто бы стал перечить воле императора.
Личность Г.Х. фон Засс была настолько яркой, сильной, деятельной, её оценки столь различны, а порой и противоречивы, что его деятельность нашла отражение во многих документах и литературных произведениях.
В 1864 году в знак признания его заслуг император Александр II приказал зачислить Засса на службу. Состоял по Кавказской армии с зачислением в запас. В 1877 году произведён в генералы от кавалерии. Умер 4 декабря 1883 года в родовом поместье Шеден в Курляндии, где и похоронен.
Мы в ТГ https://t.me/fact_historic
