Продолжение предыдущей публикации .
Вскоре после выхода первого издания «Старика Хоттабыч» началась война, и Лазарь Лагин не стал отсиживаться в тылу. Он оборонял Одессу и Севастополь, а закончил свой военный путь в Румынии в составе Дунайской флотилии. В битвах с фашистами он использовал не только оружие, но и свой литературный талант, сочиняя военные песни и язвительную сатиру вроде списка вещей, рекомендуемых румынским солдатам при походе на Одессу: «Кальсоны защитного (коричневого) цвета. Необходимы при встрече с советскими моряками».
По окончании войны Лагин возвращается корреспондентом в «Крокодил», пишет сатирические «Обидные сказки» и несколько романов в стиле «социальной фантастики». Именно за фантастический роман «Остров Разочарования» ему присуждают Сталинскую премию. Кстати, лучшим из своих произведений Лагин считал роман «Голубой человек», о том, как ученик истфака МГУ попадает в прошлое и участвует в зарождении революционного движения.
Но ни одна из книг писателя не могла превзойти популярностью «Старика Хоттабыча».
И вот в 1955 году Лагин выпускает новую редакцию своей сказки. В результате, объём «Хоттабыча» вырос, чуть ли, не вдвое. Одни сцены были добавлены, другие сильно изменены, третьи — просто убраны. Во многом объём вырос за счёт более подробной пропаганды советской власти, которую проводит Волька. Поэтому с 1999 года стало правилом издавать «Хоттабыча» в довоенной редакции – мол, идеологии там меньше, а значит, постсоветским детям сказка будет понятнее. Как по мне, сделать выбор между двумя вариантами сказки трудно — у каждой есть свои достоинства и недостатки.
Широко распространено мнение, что правки и дополнения были сделаны писателем под давлением властей. Но вот Михаил Лезинский в рассказе о встрече с Лагиным («В гостях у старика Хоттабыча» 2003 г.) пишет нечто другое:
«Он снимает с полки издание 1972 года:
— Признаюсь честно, я никогда не собирался писать волшебную сказку.
— Не собирались, но написали.
— Я писал памфлет на книжки подобного рода, а Хоттабыча изувечили, выбросили из книги несколько глав и так отредактировали, что памфлет превратился в волшебную сказку. Я вам надпишу эту книжку, изданную именно в 1972 году, потому, что я восстановил свои собственные слова и всё-таки воткнул в неё недостающие главы!»
О чём конкретно идёт речь, неизвестно. Давайте же просто возьмём две редакции сказки и посмотрим, как и где она преобразилась.
Итак, в довоенной редакции полностью отсутствуют истории о лающем мальчике, пребывании героев в санатории им. Орджоникидзе и новогоднем визите Хоттабыча на орбиту к своему брату.
Зато в редакции-1955 исчезли многие смешные сатирические сцены. Например, та, где посетители парикмахерской издеваются над бородатым Волькой. За это Хоттабыч превращает их в баранов, которых чуть было не пускают под нож.
Или такие, убранные в поздней редакции, пассажи:
«– Знаешь ли ты, о прелестный зрачок моего глаза, – продолжал между тем петушиться Хоттабыч, – я давно уже не колдовал с таким удовольствием! Разве только когда я превратил одного багдадского судью-взяточника в медную ступку и отдал ее знакомому аптекарю. Аптекарь с самого восхода солнца и до полуночи толок в ней пестиком самые горькие и противные снадобья».
«Пятидневку тому назад Волька чуть не стал домовладельцем. А сейчас он становился сразу несметным богачом, скотовладельцем и даже рабовладельцем! Нечего сказать, недурной заголовок для заметки в «Пионерской правде»: «Вырвать с корнем пионеров-рабовладельцев!», или: «Богачам-рабовладельцам, слоновладельцам и верблюдовладельцам не место в рядах пионеров!»»
«– Тут, я так полагаю, главное не мальчишка. Тут, я так полагаю, главное – старичок, который за мальчишкой сидит…
– Да, сидит, собака, и шляпой обмахивается! Прямо как довоенный граф.
– Чего смотреть! В отделение – и весь разговор.
– И откуда только люди сейчас верблюдов достают, уму непостижимо!
– Это животная краденая».
Кстати, в довоенной редакции Волька с благодарностью соглашается воспользоваться подсказками джинна на экзамене, в то время, как в редакции-1955 заявляет: «Мы – пионеры – принципиально против подсказок». Зато сцена самого экзамена в поздней версии значительно дольше и смешнее.
Но, наверное, самую интересную трансформацию претерпело заклинание Хоттабыча. В довоенной редакции оно звучит, как странное слово «лехододиликраскало». И здесь самое время вспомнить о еврейских корнях Лазаря Иосифовича. Дело в том, что в заклинании джинна шутник-писатель процитировал первую строчку иудейского литургического гимна встречи священного Шаббата (Субботы): «Леха доди ликрат кала…» — «Иди, мой Возлюбленный, навстречу невесте…» (и далее «…приветствуем лик Субботы»).
В новой редакции «Хоттабыча» писатель решил убрать «иудейское» заклинание. Вместо него джинн кричит «странное и очень длинное слово». Ну, а в знаменитом фильме 1957 года во время колдования на вырванных из бороды волосках просто раздаётся писк.
И только в радиоспектакле 1958 года появляется знаменитое «Трах-тибидох», выдуманное исполнителем роли джинна Николаем Литвиновым и послужившее источником множества скабрезных анекдотов вроде «Объявление в газете: «Трахаю, тибидохаю. Старик Хоттабыч». Кстати, в радиоспектакле заклинание звучит гораздо длиннее: «Трах-тибидох, тах-тибидох, ух-тибидох, трох-тибидох, тибидох-тибидох-тибидох!».
В 1979 г. композитор Г. Гладков и поэт Ю. Энтин написали новый музыкальный спектакль «Старик Хоттабыч», где пели такие известные артисты, как Боярский, Гурченко, Муравьёва и др. Там, кстати, вновь появляется Хапугин, а друг Вольки – Женя – превращается в подружку Женю. Что до заклинания, то теперь оно звучит более прилично: «Чах-чанах, шари-вари».
